26 июня – 31 августа, 2003
Национальная Галерея/Велетржни Палац
Прага
Доступные материалы:
Пресс-релиз
Екатерина Лазарева. Преодолевая отчуждение (текст из каталога)
Антон Литвин. Аленький цветочек (Красавица и чудовище)
Лиза Морозова. Мультикультуральное шоу
Пресс-релиз
Первая Пражская Биеннале «Периферии становятся центром» заявляет о себе как о крупном художественном событии года. Около 200 молодых талантливых художников со всех концов света создадут плюралистическое видение искусства современности.
Тема огромной выставки – периферии становятся центром – отсылает к растворению дихотомии этих понятий и к освобождению множественности, реальной встрече культур и мировоззрений из разных центров и периферий.
Огромное исследование, реализованное с мизерным (в сравнении с другими крупными выставками) бюджетом, Пражская Биеннале подтолкнула ее организаторов к обнаружению новых горизонтов, решений и новой выставочной философии. Поэтому Пражская Биеннале – крупнейшее художественное событие года в Центральной Европе – представляет собой новую модель большой международной выставки. Задуманная как книга, состоящая из множества глав, написанных разными авторами, выставка включает 30 кураторских проектов. География участников: Великобритания, Венгрия, Венесуэла, Германия, Дания, Индия, Исландия, Испания, Италия, Китай, Литва, Польша, Россия, США, Франция, Чехия, Швейцария. К открытию Биеннале выйдет в свет 500-страничный цветной каталог.
Особенное внимание будет уделено художественной сцене Восточной Европы – искусству Венгрии, Польши и России.
Россия представлена на Биеннале проектом Преодолевая отчуждение (куратор – Екатерина Лазарева), объединившим семь проектов следующих художников: Программа ESCAPE – «Квартет», Максим Илюхин – «Интервенция», Елена Ковылина – «Домофон», Антон Литвин – «Аленький цветочек (Красавица и чудовище)», Лиза Морозова – «Мультикультуральное шоу», Георгий Первов – «Творчество», Андрей Устинов – «Изгнание из рая». Большинство проектов сделаны специально для Пражской Биеннале. Идея о преодолении отчуждения лишь отчасти апеллирует к известному марксистскому тезису – поскольку речь идет не только об отчуждении в труде (Антон Литвин) или в потреблении (Андрей Устинов), но и о культурном (Елена Ковылина, Лиза Морозова), поколенческом (Максим Илюхин) и вообще человеческом (Программа ESCAPE ) отчуждении. В преодолении разного рода отчуждений заключается условие не только успешной коммуникации (между Востоком и Западом, например), но и социального здоровья и индивидуального счастья.
Запланировано также участие в Пражской Биеннале группы РАДЕК (проект Знамена. Демократия Презентация Участие , куратор – Марко Скотини).
Одно из главных открытий выставки – новые тенденции в живописи. Эффект Лазаря (кураторы – Люка Беатрис, Лори Фирстенберг и Хелена Контова) – это впечатляющая панорама новой живописи, попытка проверить жизнеспособность этого художественного средства, которое уже не является единственным , но постоянно демонстрирует свои возможности и силу. Суперреальное (кураторы – Лори Фирстенберг и Джесси Уошберн-Хэррис) – это секция, посвященная использованию самых традиционных художественных средств в эпоху цифровой гиперреальности, передовых технологий и безумных скоростей информации.
Пражская Биеннале 1 отказалась от идеи представления художников в рамках национальных отделов или «павильонов». В этом смысле чешская секция Миссия выполнима (куратор – Микал Колечек), цель которой – переосмысление идентичности Центральной Европы, открыта другим европейским нациям. Этот взгляд противостоит стереотипному пониманию Центральной Европы как пересечению Восточной Европы и Запада, и напротив, акцентирует ось Север – Юг .
Смешение оппозиции центр – периферия исследуется как возможная почва новой креативности в проекте Когда периферия становится центром, а центр – периферией (куратор – Дженс Хофманн). Пространство жизни представленных в этом проекте художников напрямую выражает двойственность понятий «центра» и «периферии»; эта секция Биеннале – территория встречи множества языков, стилей и визуальных культур.
В современной глобализированной культурной ситуации проект Пространство и субъективность (куратор – Лори Фирстенберг) исследует понимание масс в модели «множества» Хардта и Негри. Панорама фотографии и видео от городских портретов Мехико до безымянных окраин Израиля акцентирует тревожное ощущение по поводу гомогенизации и различий в конституировании идентичности.
Подобным образом отдельно/вместе (куратор – Якоб Фабрициус) – проект художников из Северной Европы – исследует отношения между индивидуальным и коллективным, фокусируясь на стратегиях художников, которые бросают вызов ограничениям общества.
Организаторы: издатель и редактор журнала Flash Art Джанкарло Полити , генеральный директор Национальной галереи в Праге Милан Книзак, редактор журнала Flash Art Хелена Контова, директор Национальной галереи в Праге Томас Влчек.
Адрес : Veletrzni Palac, Dukelskych Hrdinu 47, 17017 Prague, Czech Republic.
Сайт: www.praguebiennale.org
e-mail: praguebiennale1@flashartonline.com
ПРЕОДОЛЕВАЯ ОТЧУЖДЕНИЕ (молодые художники из России)
Екатерина Лазарева
Что означает глобализация для мира искусства? В действительности ли происходит переозначивание пространств – меняются ли местами мировые «центры» и «периферии»? Способствуют ли проявленные в международном контексте культурные различия реальному культурному обмену? Или они приводят, в конечном счете, к полной гомогенизации искусства? Может ли коммуникация содействовать «глобализации снизу»? В действительности ли необходимо преодолевать изоляцию?
Художественные проекты, представленные русскими художниками, демонстрируют весьма широкое понимание предложенных Пражской биеннале тем («миграции», «мультикультурализм» и «новые культуры»). На мой взгляд, ключом к пониманию этих проектов может стать понятие об «отчуждении» и попытке его «преодоления».
Собственно говоря, отчуждение – довольно общее понятие, укоренившееся в философии, социологии, психологии, экономике. Хотя, вероятно, центральное место оно все же занимает в философии труда Маркса. В зависимости от вышеуказанных контекстов, преодоление отчуждения также может осуществляться разным образом, начиная от психоанализа и заканчивая революцией. Далее я попробую предпринять интерпретацию этих художественных работ в контексте различных аспектов отчуждения.
«Трудовой» аспект отчуждения восходит к раннему Марксу и тесно связан с индустриальным обществом. При этом отчуждение – постоянное состояние большинства людей как в индустриальном, так и постиндустриальном обществах. В 90-е капитализм победил даже в заповеднике эксперимента, где утопическое построение коммунистического общества должно было навсегда покончить с отчуждением. Но означает ли это, что капитализм – тот неизбежный способ отношений, при котором большинству населения Земли с большим или меньшим комфортом суждено жить в 21 веке?
Работа Антона Литвина («Аленький цветочек» или «Красавица и чудовище») в этом контексте обретает особенно пронзительное этическое звучание. Внимание художника привлекла абсолютная реальность найденного им объекта и всей ситуации, которую едва ли можно придумать нарочно. Интересно, что проект отснят на ЗИЛе – заводе, который является одним из главных индустриальных символов Советской Империи, порожденной известным тезисом Маркса о преодолении отчуждения промышленного производства через революцию. Что может стать альтернативой такого преодоления сегодня? Как могут люди сопротивляться эксплуататорской сущности Завода? Могут ли выращиваемые ими цветы предотвратить революцию в будущем или это лишь последнее пристанище, прежде чем люди согласятся жить механически, так же как они работают?
Может ли современный человек в полной мере испытывать отчуждение подобное наемному работнику 19 века? В действительности, его воздействие лишь усиливается – теперь оно сопровождает не только труд, но становится одним из главных аспектов современного медиатизированного мира. Отчуждение современного общества становится тотальным, когда окружающую реальность подменяют товар и спектакль. «На этапе «второй индустриальной революции» отчужденное потребление становится некоей обязанностью масс, дополнительной по отношению к отчужденному производству» (Ги Дебор, «Общество спектакля»).
Андрей Устинов в «Изгнании из рая» предлагает проект критики потребления и корпораций, выбирая для этого самый одиозный для антиглобалистов объект – «МакДональдс». Его серия комиксов является документацией перформанса, проведенного им в одном из петербургских «МакДональдсов», который в этой акции становится метафорой потребительского рая. И как праотцы человечества Адам и Ева были изгнаны из рая – Мира Возможностей, где было наложено табу лишь на Свободу Выбора, так и художник оказывается изгнан из современного рая, когда он преступает порог общественных норм, которые для него являются абсолютно искусственными, навязанными хозяевами этого мира. Соединение библейского текста и текста рекламных буклетов лишь обнажает порочность законов, воздвигнутых в обществе потребления. Серия проектов, посвященных «МакДональдсу», является ироническим исследованием феномена глобализации и унификации мировых стандартов, подчинения корпоративной этике. Возможно, сегодня в России после опыта многолетнего давления коммунистической идеологии, идеология мировых корпораций считывается еще более четко, нежели в контексте западного общества.
Другой аспект общественных отношений – проблема отцов и детей, а точнее бабушек/дедушек и внуков возникает в работе «Интервенция курсора» Максима Илюхина, который говорит о выпавшем из современного мира поколении людей, о нарушении коммуникации между разными социальными группами. Его работа посвящена миру пожилых людей, родившихся и выросших в СССР, идентифицирующих себя с этой больше несуществующей страной. Эта реальность встречается с иной – т.н. «виртуальной реальностью» – миром новых технологий и коммуникации, которые обуславливают новое восприятие времени и пространства, а также новую цифровую визуальность. Как правило, эти миры практически не взаимодействуют друг с другом и продолжают сосуществовать отдельно, находясь в то же время в тесном соседстве. Именно это отчуждение пытается преодолеть художник, соединяя обе реальности в своей работе. Кроме того, он пытается создать позитивный образ пожилого человека, который в наши дни, как правило, остается за пределами визуальной культуры масс-медиа, прославляющей молодость, красоту, здоровье и благополучие. В старой проблеме отношений между поколениями Максим Илюхин подчеркивает сходства, что позволяет встрече поколений состояться, несмотря на различия в ценностях, идеалах и образе жизни.
Одно из социологических определений отчуждения связано с тем особенным моментом в истории, когда творческая активность индивида ограничивается и он оказывается порабощенным продуктами собственной деятельности. С другой стороны, любой творческий акт, создание произведения искусства связан с необходимым отчуждением произведения от художника. Возможно, такого рода неизбежное отчуждение в искусстве не столь тотально и драматично. Можно ли найти примеры неотчужденного творчества в современном мире? В этом контексте фотосерия Георгия Первова «Творчество» может быть воспринята как попытка обнаружить в современности некое первобытное состояние искусства, которое располагалось бы на стенах и обладало бы минимумом изобразительных характеристик и представляло непростые символические картины. Художник тщательно фиксирует изображения на стенах (слишком простые, чтобы их можно было назвать «граффити») – документы реальности московских городских окраин. Он размышляет о природе этого типа творчества и отмечает, что культурные (или субкультурные) отличия проявляются уже на самом простом, почти рудиментарном уровне. Здесь мы подходим к не менее важному аспекту отчуждения.
Отчуждение (alienation) имеет отношение к национальному и миграции, в той мере, в какой «иностранный» – одно из значений « alien ». В нынешнюю эпоху глобализации, массовых миграций, взаимодействия культур этот аспект становится как нельзя более актуальным. Проблема отчуждения по национальному признаку, как ни странно, сегодня весьма значима и для такого в целом склонного к смешению и демократизму мира, как мир искусств.
Елена Ковылина, москвичка по рождению и жительница Берлина, задается вопросом о возможности современного искусства быть представленным по национальному признаку, тогда как миграции стали обычным делом в мире искусства. Какой стране должны принадлежать Пикассо, Кандинский и Шагал? Сохраняют ли свои культурные различия современные художники, которые сегодня путешествуют по всему миру? И должны ли они обязательно сохранять их, чтобы в глазах международного сообщества быть своего рода экзотикой? Или художник – гражданин мира, космополит, который использует мифы и вещи, которые лежат у него под ногами? Сама художница в предпочитает балансировать на грани двух крайностей, не отдавая предпочтения ни интернационализации, ни национализации искусства, хотя, говоря о собственной идентичности, она, скорее, определяет ее как «постсоветскую», нежели как русскую или немецкую. Ее проект «Домофон» посвящен эмигрантам из России и СССР. Маркируя их «иностранность» в западноевропейском контексте Ковылина задается вопросом, к какой культуре они принадлежат – ведь многие уехали десятилетия назад, многие родились от родителей эмигрантов. И это 800 тыс. из 3,5 млн. жителей Берлина!
Проект Программы ESCAPE, а также персональный проект одного из участников Программы Лизы Морозовой продолжают размышление о новой реальности мультикультурализма, взаимодействии культур и территорий и о возможности коммуникации культур в рамках единого художественного пространства. Оба проекта выполнены в эстетике и идеологии «нонспектакулярного искусства», одним из ярких выразителей которого является Программа ESCAPE на московской художественной сцене. Создавая незаметную рамку, организующую обыденность, и оставляя пространство для активности зрителя, нонспектакулярное искусство обращено к критике масс-медиа, индустрии развлечений и культурного производства.
Лиза Морозова обращается к парадоксальному размыванию государственных и культурных границ, к разрушению понятия о маргинальности и мейнстриме. В итоге жест художника радикальным образом отменяет бинарные оппозиции, такие как «периферия» и «центр», демонстрируя их совпадение в пространстве самой Пражской Биеннале. «Мультикультуральное шоу» – своеобразное поэтическое размышление на тему Биеннале, которая является в равной мере предметом и контекстом этого проекта.
Видеоинсталляция «Квартет» Программы ESCAPE , напротив, подвергает сомнению глобалистский миф о возможности слияния человечества в тотальной коммуникации. Препятствием в коммуникации является наша склонность видеть в Другом себя. « Я начинаю догадываться, почему ты во всем согласен со мной, дело даже не в твоем равнодушии, просто в моих словах ты слышишь только собственную мысль, и этим обрекаешь себя на вечное одиночество». Прекрасной иллюстрацией этого послания становится струнный квартет, который играет Бетховена, тогда как зрители слышат Шостаковича. Обнаружить несоответствие звука изображению не так просто – его уловит лишь тот, кто хорошо разбирается в этом, одном из самых элитарных искусств, либо тот, кто сделает сверхусилие. Если адекватная коммуникация и культурный обмен в нашем глобализированном мире по-прежнему невозможны (или возможны лишь ценой индивидуального гипер-усилия) означает ли это, что произведения искусства могут быть тем самым усилием, которым индивиды (художники) способны преодолевать отчуждение культур, языков, религий и пр.? То есть, способно ли искусство быть посредником в коммуникации?
В заключение я бы сделала предположение, что большой интерес российских художников к действительности современного мира позволяет нам предугадать некоторые векторы развития современного искусства в будущем. Внедрение в социальную, политическую, экономическую и другие области, возможно, продиктовано попыткой найти новое (или правильное) место искусства в современном обществе. Лично для меня попытка преодоления тотального отчуждения современного общества кажется хорошим проектом для искусства в ХХ I веке, тем более, что искусство обладает всеми необходимыми средствами если не для окончательного преодоления, то для того, чтобы создать нечто конструктивное и интересное на этом пути. Итак, говоря словами Брика, «вперед, к преодолению отчуждения!».
(Valeriy Ayzenberg, Bogdan Mamonov, Anton Litvin, Liza Morozova)
Founded in 1999. Participants - Valeriy Ayzenberg (1947), Anton Litvin (1967), Bogdan Mamonov (1964), Liza Morozova (1973) www.escapeprogram.ru
Main Exhibitions:
2000 Liza and the Dead , gallery ESCAPE, Moscow; International Art Fair Art-Manege , Moscow (non-profit program); 2001 Art Moscow International Fair , Central House of Artists, Moscow; Moscow International Forum of Art Initiatives , Novy Manege, Moscow; 2002 Davaj! New Russian Art , Postfuramt, Berlin; MAK, Vienna, Austria; XI.IX , L-gallery, Moscow; FAIR , Royal College of Art, London; Art Moscow International Fair , Central House of Artists, Moscow (non-profit program and workshops); 14-th International Fair Art-Frankfurt , Frankfurt-on-Main, Germany; Moscow International Forum of Art Initiatives , Novy Manege, Moscow;
QUARTETT
video, installation
The project is dedicated to the problem of cultures' interaction, the efficacy and the adequacy of communication between West and East. In the base of the globalist myth lies the idea of the possibility of all the humanity merging in a kind of total communication. Although this myth is quite attractive it should be a subject for serious criticism. It's obvious that in the Other we see, first of all, ourselves, and the culture in spite of the common opinion is inclined to be an obstacle more than a mediator in communication.
The video represents the stringed quartet performing the Beethoven quartet #4 op.18. and the phonogram reproduce the Shostakovitch quartet #8. The disparity between sound and image illustrates the idea of tragic impossibility of culture language translation and adequate understanding between cultures, peoples and individuals. Here the understanding is possible only through the individual hyper effort, which the viewer should do.
Born in 1974 in Moscow. Lives and works in Moscow. Member of LETO performance group, ArtBusinessConsulting group and Maroco group.
Selected exhibitions:
2002 DAVAJ! NEW RUSSIAN ART, Postfuramt, Berlin, МАК (Vienna); Public art project, Nizhnekamsk, RF; OSTENSIV, Berlin – Moscow. 2001 OSTENSIV, Leipzig – Moscow - Berlin; ABC/Art Business Consulting, OGI Street, Moscow; VIDEOTEOKSIA, Muu Gallery, Helsinki. 2000 Almost Ready (performance), ART MANEGE, Moscow Art Fair; International Video and Short Film Festival, Kiev, Ukraine. 2000, 2001, 2002 Annual street performance festival of LETO group.
INTERVENTION
C-prints, light-boxes
The elements of computer interface and digital avatars burst in lives of aged people. They have never met each other before. And even being so close they still don't see each other. (Max Iliukhin)
Born in 1971 in Moscow. Lives and works in Berlin and Moscow.
Selected exhibitions:
2003 RED HOME (personal exhibition), Galerie K&S, Berlin; 2002 COMMITTEE RED HOME, Museum of History of the Revolution, St. Petersburg; STATE CHILDREN, Moscow International Forum of Art Initiatives, Novy Manege, Moscow; DAVAJ! NEW RUSSIAN ART, Postfuramt, Berlin, МАК (Vienna); 2001 EMOTION (personal exhibition), Guardini Foundation, Berlin; THE HEROINES FROM EAST, Guelman gallery, Moscow.
DOMOPHONE
photography, object, sound
Contemporary art is per definitionem international, though the artist's origin still has significance. National identity, consciously or subconsciously appearing through the homogeneous traits, is one of the main aspects, as the personal peculiarities, which underlines the unique nature of the artwork. At the same time the national identity often becomes the subject of political speculations and the “small change” for art market specialists.
The DOMOFON explores the theme of multicultural integration and the place of nations within international context. As most of the emigrants in Berlin from the Soviet and post-Soviet Russia (about 300.000 of the 3,5 millions of the population of Berlin) I have to redefine my own national identity not as Russian only but post-Soviet as well. (Elena Kovylina)
Born in 1967 in Moscow. Since 1999 - member of ESCAPE program. Lives and works in Moscow.
Selected exhibitions:
2002 Population Next, MANIFESTA IV, Frankfurt-on-Main, Germany; Escape Travel Agency, Contemporary Art Biennale in Cetinje, Montenegro; Motherland Exchange, ART FRANKFURT International Fair, Frankfurt-on-Main, Germany (together with ESCAPE program); XI.IX (in cooperation with ESCAPE program), L gallery, Moscow; 2001 I feel sick from your war (personal exhibition), Jewish youth center, Moscow; 2000 Everything you have seen but couldn't stop (personal exhibition), Zverev center, Moscow
THE BEAUTY AND THE MONSTER (THE SCARLET FLOWER)
photography, installation, object
The photo-trip consists of the series of photographs taken at one of the biggest Moscow factories - ZIL (Zavod imeni Likhacheva) and the reconstruction within the exhibition space of amazing object that became the main actor of this photo session.
The scarlet flower is a form of survival for the people working in this monstrous space in inhuman conditions, the only remainder about the real world. But at the same time they do not want the real world, which is too difficult, incomprehensible and strange for them. The flower is somewhat a defense reaction in front of the exploiter essence of the Factory. The hard work at the factory leads to compulsory psychological migration; people are forced to find the way for survival in this alien and aggressive environment. Devoid of air, light and freedom they can be assimilated to the people devoid of their motherland. And the problem of survival in a strange context is one of the most important nowadays whether it deals with the cultural differences or the work at a monstrous Factory. (Anton Litvin)
***The double title of the project comes from a given-name of the old European tale “The Beauty and the Monster” known in Russian as “The scarlet flower”.
Liza MOROZOVA
Born in 1973 in Moscow. Since 1999 - member of ESCAPE Program. Lives and works in Moscow.
Selected exhibitions:
2003 DEFENSELESS AND BED, L-gallery, Moscow. 2002 DAVAJ! NEW RUSSIAN ART (as ESCAPE program member), Postfuramt, Berlin, МАК (Vienna); FAIR (as ESCAPE program member), Royal College of Art, London; Art-Frankfurt International Fair (as ESCAPE program member), Frankfurt-on-Main, Germany; 2001 OUR TENDER ANIMAL (dedicated to O. Kulik), Regina gallery, Art Moscow Fair, Central House of Artists, Moscow; KUKART - V International Festival, Reserve Palace, Tzarskoe Selo;
MULTICULTURAL SHOW
performance / installation
Today the limits of life and art, or natural and artificial realities are imperceptible and washed away as the borders of states and cultures, as the identity of contemporary man who lives in the world of mass-media and often becomes involuntary participant of someone's actions – political, cultural etc, which transform his life in a big Multicultural Show. The borders of peripheries and the center or marginalities and mainstream are also mobile and conventional. They constantly substitute each other becoming now subject, now background. This situation is explored and reproduced “here and now”, within the installation/performance recreating the situation of “periphery-center” in the exhibition space. As the result it leads to overcoming of these binary positions and demonstrate their equality in contemporary world.
The work belongs to the new trend in Russian contemporary art initiated by Anatoly Osmolovsky and ESCAPE Program in 2000 – the “non-spectacular art”. (Liza Morozova)
Georgy PERVOV
Born in 1972 in Moscow. Lives and works in Moscow.
Selected exhibition / performances:
2003 From dusk till dawn, from dawn till dusk (photo installation), HORIZONS OF REALITY, MuHKA, Antwerp, Belgium; 2002 Red Monastery Committee (together with Elena Kovylina), ART FORUM, Berlin, Germany; ORDINARY THINGS (personal exhibition), Fine Art Gallery, Moscow; Deep Province, FATHERLAND/MOTHERLAND, Moscow International Forum of Art Initiatives, Novy Manege, Moscow; 2001 For stay, ART as TOURISM, Moscow International Forum of Art Initiatives, Novy Manege, Moscow; Not everybody will be left in the past, ABC group exhibition, "O.G.I. Street" gallery, Moscow, Russia
CREATIVITY
photography
The drawings are the pictures of reality. They come from peripheries… Where is the center? The creative splashes are beyond the borders and cultural differences. The anonymous authors of the universal creativity have their prototypes thousands kilometers away… The rudimental culture is created by the motifs of “perpetuum mobile” by definition impossible. Or is it possible - thanks to the gesture of the creator wearing short trousers, whose hand is moved by another Creator? (Georgy Pervov)
Andrey USTINOV
Born in 1975 in Luga, Russia. Lives and works in St. Petersburg.
Selected exhibitions:
2002 DAVAJ! NEW RUSSIAN ART, Postfuramt, Berlin, Germany – МАК, Vienna, Austria; FREEZE! WHO IS COMING? Young Art Festival , National Center for Contemporary Art, Moscow; POP/ART, Zverev Contemporary Art Center, Moscow; 2001 MEDIA ART AND MASS MEDIA , Art Media Forum, Culture Center “Pushkinskaya-10”, St. Petersburg.
THE BANISHMENT FROM THE PARADISE
comics, video, installation, action
We need harmony! The harmony between the publicity images and the everyday life! Both should become the one reality! The common paradise and ecstasy! The world of possibilities! Remember our ancestors Adam and Eva and the way they've solved the conflict in the declared Paradise of the Very Origin. They ware engaged in the similar situation. The one who supposedly created the Paradise declared the World of Possibilities but remained impossible the Freedom of the Possibilities. But the world – the water, the earth, the air, all the nature riches - belong to us by the same right as our body, our mind and our life. We all were created together and as a matter of fact we all are the single organism. Why somebody permitted himself to expropriate all the world, to pile up the forest of the rights and duties and to sell us the world for money? The expropriators must be expropriated backwards. (Andrey Ustinov)
Валерий Айзенберг. Пражское лето. - Искусство, №4/2003
Пражская биеннале - самая молодая из европейский фестивалей современного искусства, проводится впервые. У нее пока нет истории, традиций, поля поля для каких бы то ни было сравнений. И живой репортаж представляется более уместным, нежели аналитичексий обзор. С меcта событий - участник группы ESCAPE, художник Валерий Айзенберг.
Амбиции.
Последние тридцать лет историки искусства и критики активно обсуждают проблему центра и периферии. Такие дискуссии - симптом кардинальных изменений в культуре. Дебаты по поводу отношений между центром и периферией на ХХVI Конгрессе историков искусства в Вашингтоне в 1986 году показали, что места ранее не влиявшие на интернациональные культурные процессы, сейчас имеют шанс стать художественными центрами.
Сегодня не то, чтобы все прежние центры превращаются в периферию, а периферии - в центры, но различия между ними становятся менее зпааметными. Раскручиванием ранее скромных выставочных выставочных площадок нередко занимаются авторитетные и амбициозные кураторы.
26-го июня открылась Первая Пражская биеннале. Организаторы - Джанкарло Полити, издатель влиятельного "Флэш Арта", Хелена Контова, редактор того же журнала, Милан Книжак и Томас Власек, директора Национальной Галереи в Праге, - считают его главным художественным событием 2003 года в Центральной Европе. В некотором смысле эта биеннале родственна той, что два года назад проходила в Тиране. Во-первых, обе инициированы одними и теми же людьми; во-вторых, имеют близкую тематику.
Пражская Биеннале, имеющая подзаголовок "Периферии становятся центром", структурно напоминает книгу из 28 глав: что ни "глава", то кураторскитй проект.
Главный его идеолог Джанкарло Полити убежден, что это новое выражение идеи, которая была главной в его более чем тридцатилетней деятельности, то есть интерпретация современного искусства через сотрудничество различных культур. Биеннале он видит как своеобразный выпуск "Флэш Арта". Полити всегда открыт глобальному мышлению и относится с глубоким уважением к местным культурам: он убеждён в невозможности прочтения и интерпретации современности под углом зрения одного человека. По его мнению, интерпретация возможна "…с помощью множества голосов и глаз, внимательно исследующих мир, подобный раскалённой магме, который будет другим завтра и отличающимся от сегодняшнего и вчерашнего".
Отдельные произведения объединены кураторскими проектами, каждый из которых, по-своему пытается раскрыть общую тему. Куратор русского раздела - Катя Лазарева, и её проект называется "Преодолевая отчуждение". В начале статьи в каталоге она пишет: "Отчуждение - это перманентное состояние для большинства людей индустриального и постиндустриального общества". Имеется в виду, философский термин "alienation", обозначающий отрыв имманентных составляющих от главного, что для человека означает потерю языковых, национальных, религиозных корней. В конце статьи она делает оптимистический вывод: "Если адекватная коммуникация и культурный обмен в нашем глобализованном мире ещё возможны, точнее возможны ценой сверх усилий отдельных личностей, это значит, что индивидуалы (художники) могут реально сделать это усилие, преодолеть отчуждение основ культуры, языка, религии".
Всего четыре дня было отпущено художникам из сорока стран на монтаж всей экспозиции.
День первый
Утро. Национальная галерея медленно заполняется художниками.
Со временем их становится всё больше и больше. Всего должно быть двести пятьдесят.
Вскоре стало ясно, что боксы для видео проектов и места для остальных работ в большом зале не распределены.
Художники начинают передвигаться всё быстрее.
Начался само захват. Приклеиваются стикеры со своими фамилиями. Забиваются места. Конкуренты снимают стикеры и меняют на свои.
Конечно, никто и не думал строить отдельный бокс для нашего проекта "Квартет". Не удастся устроить апофеоз малинового цвета, цвета подвоха, цветного эквивалента музыки. Квартет Бетховена-Шостаковича будет звучать в ряду остальных.
Было неясно, где вход в зал и где выход. В результате мы захватили самый последний бокс. Возможно то, что осталось. Точнее, бокс, который мы захватили, на поверку оказался в самом конце зала.
В соседнем боксе я встретил художника из польской группы "Азоро". Стилистически их проекты похожи на проекты наших "Синих носов". Они делают "дурацкие", шутовские фильмы разоблачают стереотипы постмодернистской практики. Их акции и фильмы касаются таких тем, как ценность искусства и места в нём современного художника.
Меня интересует, что у них.
- У вас какой проект? - Гамлет. - Со звуком, конечно? - Да. - Звук сильный? - Не очень. - Прекрасно! Но и у нас со звуком, причём классическая музыка!
Мы усмехнулись - приятно, когда есть взаимопонимание.
Я встретил Лавинию: "Лавиния, как ты думаешь, если у нас классическая музыка, а рядом рок, то какой будет результат?
- Будут две музыки вместе, - улыбаясь, ответила Лавиния.
Лавиния Гарули - арт-критик, редактор каталога. Ей нравится "Квартет".
К счастью, "Азоро" исчезли и вместо них в соседнем боксе возникло видео с тихо ругающимися twin-sisters (Video installation "You and me" by L.A. Raeven из Амстердама). Молчаливая война двух близнецов в замкнутом пространстве, каждая из которых настаивает на своей уникальности, но не может существовать без другой.
Вокруг нашего "Квартета" Катя Лазарева решает создать зону русских проектов.
По всему залу стоят огромные не сдвигаемые ящики с произведениями искусства.
Дабы избежать анархии и хаоса Джанкарло Полити заранее сообщил имейлами всем участникам, что общение с ним возможно только через куратора.
Я думаю, как нам выделиться. Бокс внутри надо красить в чёрный цвет, а фронтальную стену - в малиновый.
Мы купили семь банок чёрной краски, две банки белой, флейц, валик и палку-удлинитель.
Волонтёры Роза из Австралии и чех Ричард начали аккуратно красить бокс.
Катя Лазарева маленькая. У Кати тренированная походка. Прямая спина, размашистые руки и пружинистый шаг. Настоящий куратор. Она одета через день, то в красную, то в белую майку. Глаза внимательные, лицо думающее. На ней большая ответственность. Нужно решать все организационные вопросы и найти места для Ковылиной, Лизы, Антона, Первова и Устинова.
Из русских в других кураторских проектах участвуют ещё Радеки. Они приехали с Лизой в одном поезде на четвёртый день.
Вокруг много китайцев. Янг Фу Донг, Чен Лин Янг, Ли Вэй, Вонг Хин Вэй, Хан Янг, Янг Чен Сонг. И так далее. Они в проекте "Китайское искусство сегодня". Цифровая фотография, видео перформанс и гипер-реалистические картины… Китайцы пытаются вернуть красному цвету его сакральный, до-коммунистический смысл.
День второй
В Национальной Галерее ничего не изменилось. Художники шатаются из угла в угол.
Полити всё время в окружении кураторов. Ничего точно не говорит.
Всё решится само собой.
Мы в окружении всех остальных. Возле нашего бокса поставили ящики с минеральной водой "Маттони" - главным спонсором Биеннале. Вода притягивает организаторов, художников, кураторов и рабочих.
Итальянцы, главные устроители, точно сошли с картин Возрождения. Они быстро, с деловым видом ходят под разными углами туда и сюда. Лысый Лени с голосом Аль Пачино не говорит по-английски, тонкая Лавиния с заячьими зубами, острым подбородком и мягкими пушистыми глазами, Полити с добрыми, но хитрыми глазами …
Антон пытается найти место для своего проекта "Аленький цветочек", для которого нужно было построить конструкцию в виде Большой Замочной Скважины.
Однажды он попал в заброшенный цех завода ЗИЛ и обнаружил единственный живой объект - красный цветок. Сторож завода среди мусора и металлолома построил в цеху теплицу, в которой вырастил цветок под лампой. Умиление перед объектом, в котором теплится жизнь на фоне разрухи, убило холодного художника. Антон пал жертвой собственных чувств. Но также жертвой Полити. Они не сделали ему Большую Замочную Скважину, которая должна была замыкать инсталляцию и раскрывать идею шаг за шагом.
Слева от бокса для "Квартета" большой незанятый угол. Но там стоят два огромных деревянных ящика, которые невозможно сдвинуть. Попытки выяснить их дальнейшую судьбу ни к чему не приводят. Весь первый день уходит на это. Приходится лавировать между ними.
Мы стали выпутываться.
- Когда нет Большой Замочной Скважины, теплица и фотографии оказываются отдельными объектами, - говорит Антон.
- Современное искусство живо только своим эффектом, когда оно вызывает восклицание Ах! Невозможный фокус - идеал современного искусства. Если бы твои фотографии дроздами зависли над теплицей, как над элеватором, не чувствуя силы тяжести! Если бы твой цветок завис под лампой против всех законов гравитации! - разошёлся я, как всегда, стараясь сбить с толку. Это единственный способ выйти из ступора, кода что-нибудь придумываешь.
Я смотрю вправо за стеклянную стену, на которой с другой стороны клеит свою инсталляцию художник-румын и думаю, что хорошо бы теплицей проткнуть, как бы, проткнуть её.
- А может продлить парник за стеклянную перегородку? - говорит Антон.
Ну вот, так у нас и бывает. Никто из нашей группы не может сказать: "Я придумал проект". У нас нет лидера. Никто не решается громогласно заявить о себе. Мы трусы и идём по незнакомой местности, по опасной тропе. Каждый играет свою роль, а все вместе спектакль. Я играю серого кардинала. Формально меня считают отцом-основателем, но ни разу я не принял единоличного решения. На это нужно иметь смелость и основания. Их нет. Я тщательно скрываю, даже от себя, честолюбивые планы и завишу от них.
- Румын не даст. А вот эту стену можно, - ответил я.
Мы продолжаем рассматривать тридцать две фотографии постепенного приближения к цветку, лихорадочно придумывая как их связать с теплицей. Катя тоже включилась и говорила очень умно. Я ей об этом сказал. Она сделала вид строгой учительницы, которой ученик делает комплимент.
Роза закончила красить внутри наш бокс и стала забивать гвоздиками стену для инсталляции Федерико Петрелы. Художник из Милана пытается замедлить бег времени, бросает вызов скоростным медиа. Роза и другой волонтёр из Амстердама, Кристин, три дня забивали бесчисленное количество гвоздей.
Антону нужно было выделить пол в теплице от окружающего серого и он опять дал Розе задание покрасить краской "под землю" валяющийся вокруг картон.
Я намешал краску из красной, чёрной и белой и она стала красить.
У нас мало полезной площади, а в соседнем зале для видео проектов выстроены прекрасные боксы. Мы "набросились" на Катю. У Кати не дрогнул ни один мускул, она молча выслушала, развернулась на месте и пошла в соседний зал. Через десять минут она радостно сообщила, что это специальные проекты.
Биеннале малобюджетна, всего сто тысяч евро. Все художники приехали на свои деньги, правда, была предоставлена гостиница с лёгким завтраком и на период монтажа талоны на лёгкий обед.
Всего на несколько специальных проектов были выделены деньги. Самый большой из них - "Watch Your Step" итальянца Луки Ренто.
Это огромный бокс, внутри которого царит абсолютный мрак. В первую минуту нащупываешь поверхность пола. Лёгкая потеря равновесия. Пол усыпан толстым слоем мелких рапанов. На торцевой стене проекция: голая ступня идёт по такому же полу. Аудио трек - хруст шагов. Эстетика неустойчивости, дискомфорта в сочетании с прекрасным.
Каждый вечер мы едим в каком-нибудь ресторане. В этот вечер мы медленно двигаемся по направлению к Влтаве. Мы еле плетёмся - сильно устали от Великого Стояния в Национальной Галерее. Коэффициент полезного действия художников, кураторов и организаторов Биеннале очень низкий. Вдруг в витрине магазина я вижу маленький букет разноцветных искусственных цветов именно такой расцветки, что нужна для теплицы и радостно кричу Антону. Он соглашается, что нужно купить несколько рулонов бумаги и застелить пол.
Нам приходят идеи, кажущиеся для непосвящённых слишком простыми. Непосвящённых в наш тонкий слой. Для нас, адептов актуальности, они наоборот неожиданны своей простотой. Итак, не грандиозностью, сложностью и оригинальностью мы сильны, а неожиданностью.
Завтра Антон застелит пол в палатке цветочной бумагой и выбросит, покрашенный "под землю", картон. У Розы будет удар. Ей необходимо внутреннее осознание причастности, ей нужна глубокая признательность. Нам нужно быть осторожными - представители Западной Культуры очень мстительны.
День третий
Стоят под стенками или висят произведения искусства. Мой взгляд ни на чём не задерживается. В голове комом сидит всё современное искусство, всё, что я видел за последние пятнадцать лет. Выработался стереотип, который не позволяет мне видеть. Я вижу не то, что перед моими глазами, а то, что в моей голове.
Журнал Искусство заказал мне статью о Биеннале. Боде настойчиво просил взять интервью у Полити или, на худой конец, у Контовой. Я посматриваю на их передвижения, на их неподвижные лица.
Каждый мой чих - это изобретение. Нельзя повторять себя, тем более, нельзя повторять других. Выполнение второго запрета зависит от багажа знаний и неуверенности в своей уникальности. Чем больше знаешь, тем меньше степень свободы. Нужно творить с закрытыми глазами. Я изобрету статью в журнал.
Наружная стена нашего бокса уже покрашена в мой любимый цвет подвоха - малиновый, и скоро на нём появится текст "Послания".
Мы привезли с собой семь больших туб алой краски, но потребовалось только полторы. Чтобы получить нужный малиновый, мы смешали алую с белой и краски стало больше. После покраски у нас опять оказалось семь туб.
Я смотрю на любимый мой малиновый, радуюсь, что в природе он бывает в чистом виде только у малины, да и то раздавленной, и понимаю, что на узкой боковой стенке нужно написать тем же цветом слово "QUARTETT". На следующий день мне приходит мысль, что в тёмном боксе должны стоять три стула малинового цвета - Антон настаивает на четырёх.
Я смотрю на 32 фотографии Антона.
- Самое простое - расположить их в одну линию, - говорит он.
- Лучше расставить в виде гармошки. - В виде книжки-раскладушки. - Точнее, расчёски, фотографии стоят на полу под небольшим наклоном. Зритель идёт вдоль, ему не надо наклоняться и они последовательно разворачиваются перед ним, как в анимации. Тр-р-р-р. - Как их ставить? - Архитекторы очень просто и быстро сделали бы подставки из картона. - Это головная боль. - У стоящей раскладушки будут белые страницы. - Можно соединить фотографии попарно изображением наружу.
Так сказал Антон и начал делать.
Рядом с ним проект "Искусство городской войны" Джерона Лонглина из Суринама, которому тоже нужно было пространство. Они стали делить пол. Права Лонглина защищал Жан Карло Полити.
Антон показывает, где будет заканчиваться его инсталляция: "Вот здесь!" И ставит ногу.
- Вот здесь! И это не обсуждается! - показывает Полити, сдвигает ногу Антона и ставит свою.
- Почему?! - возмущается Антон.
- Ему нужно пространство. У него большой проект.
- Почему? Раз ему нужно, то мне тоже нужно!
- Резонно, - неожиданно для себя заявляет Полити.
Антон немного передвигает своей ногой ногу Полити назад и говорит: "Компромисс!". Джанкарло согласен. Антон ставит скотчем метку с наружной стороны своей стопы.
За углом нашего бокса Лена Ковылина прибивает фотографии Берлинских домофонов. Затем подчёркивает на них красной краской восточноевропейские фамилии. В отличие от всех вокруг Лена не разговаривает, работает чётко, быстро и сосредоточенно.
- Ковылина боится, что её спутают с русскими художниками, - скажет Антон.
- Но делает вид, что её волнует проблема самоидентификации, - скажу я.
Лена Ковылина изучает тему мультикультурной интеграции и места наций в интернациональном контексте. Её работа называется "Домофон".
Рядом Макс Ильюхин монтирует четыре лайтбокса с фотографиями пожилых людей. Эти люди олицетворяют вещь в себе. Смысловая несовместимость элементов компьютерного интерфейса - светящихся квадратов боксов-дисплеев, курсоров, цифровых монстров и так далее с портретами должна показывать существование некой плёнки между современностью и прошлым. Только нарушив непроницаемую границу, только с помощью "Интервенции" (так называется серия) можно прорваться во внутренний мир позируемых. То есть, никогда.
День четвёртый
Восемь утра. Звонок на мобильный. Лиза. Она приехала поездом и уже в гостинице.
Я спускаюсь вниз. Там же в холле сидят четыре Радека. На Биеннале их пригласил итальянец Марко Скотини. Им негде жить. Они на всё готовы и серьёзны, как перед боем. Целеустремлённость светится на их лицах. С ними верные подруги, готовые идти и в огонь, и в воду.
Опять в се собрались в Национальной Галерее.
Рядом с Максом ряд фотографий Гоши Первова под общим названием "Творчество". Граффити анонимных авторов, аутсайдеров, которые когда-нибудь могут стать авангардом, он называет рисунками, а рисунок - картинкой реальности. Он апроприирует и то, и другое.
Наконец, было найдено место для миниинсталляции Андрея Устинова "Изгнание из Рая". Ряд комиксов на вертикальном баннере, видеомонитор и разноцветные воздушные шарики. Для него одиозный бренд Макдональдса - это идеальное поле борьбы противоречий общества потребления.
Нам опять нужно проверить работу видеоплейера. Я напрасно ищу Иржи Пригоду (по-русски его фамилия значит приключение), ассистента по инсталляциям. Возле нашего бокса стоит вожделенная лестница, которая нам нужна, чтобы повесить занавеску. Рядом два поляка. Я тяну лестницу на себя, поляк улыбается, не отпускает и говорит, смотри, что написано. На лестнице - фирменный знак. Выясняется, что они ответственны по видео проекторам Toshiba, но не по DVD-плейерам. Поляк включил видео, но не сделал loop и ушёл с лестницей.
Лиза едет за рокалом, с помощью которого она создаст на полу центр и периферию. Её проект называется "Мультикультурное шоу". Посетители, не подозревая, будут переходить из зоны в зону и находиться то в центре комнаты, то на её окраинах.
Иду вдоль зала. Рядом со мной с той же скоростью Авдей со свитой из Радеков. Он очень естественно играет роль мэтра и в пух и прах разносит организацию Биеннале и заодно Радеков за то, что они не готовы должным образом. Говорит громко и уверенно, используя ненормативную лексику.
День вернисажа
Видео проекторы опять не работают. Антон сказал, что вчера вечером электричество было выключено одним махом и поэтому опять всё надо настраивать.
Нужно вешать чёрную занавеску. Антон взял степлер у рабочих и оставил в залог часы. Затем мы тихо крадучись, отрезали чёрную ткань у латиноамериканцев-архитекторов и "одолжили" лестницу у голландцев.
Лиза ходит сомнамбулой и как автомат продолжает искать своё место. Наконец нашла в комнате перед кафе. Конечно, нужно было выбрать лобби, где обязательно будут люди. Катя помогает ей клеить. Я говорил ей, что нужно клеить середину, но Лиза сделала наоборот. Видео камеру ставить негде, переходных кабелей для подключения к монитору у неё нет. Но в Лизе всё уже перегорело.
К нашему боксу подъехала представительская Шкода и остановилась.
Я сказал проходящей мимо Хелене Контовой, что это нонсенс. Она ответила - сама не веря - что уберут, но во время вернисажа это уже невозможно. Шкода - спонсоры Биеннале.
Я опять ничего не вижу. Ни одного произведения искусства.
Вот! На полу стоит полиэтиленовый пакет с надписью "Dirk", из него торчит огурец. Время от времени пакет шевелится, огурец делает странные винтообразные колебания и бормочет что-то не-своим голосом. Смешно. Это чешский художник Криштоф Кунтера. Он считает, что в визуальном искусстве можно делать всё и применяет самые неожиданные материалы. Кроме говорящего пакета в центре зала он поставил двенадцатиметровую пальму из алюминиевых банок.
Мы сидим на несдвигаемом ящике, который, оказался в углу недалеко от нас. Больше делать нечего. Начали впускать людей. Завтра мы с Антоном арендуем маленькую Шкоду, возьмём Веру, Свету и Лизу и поедем в замок Карлштейн.
- О! - кричит Антон, - и тут нонспектакулярное искусство, смотрите, из стены идёт дым!
- А, вон, по углам сверху на площадках стоят спецназовцы с автоматами. Чья-то работа или настоящие солдаты? - говорит Лиза.
В центральном зале всё больше стало появляться людей в белых кипах. Я присматриваюсь и вижу, что хотя вокруг много румын, итальянцев, латиноамериканцев, даже несколько негров, но много и тех, кого точно не отнесёшь к евреям. Да и носят они сакральный предмет слишком фривольно. Когда я увидел женщин в кипах, мне стало ясно, что это интерактивный перформанс. Художник Давид Ливер из Гавра раздаёт посетителям эти двусмысленные подарки. Смысл акции заключён в самой кипе, которая с одной стороны охраняет идентичность её носителя, а с другой указывает на опасность выбора. А также напоминает об истории города Праги.
Рядом появился Джанкарло Полити, тоже в белой кипе. Я зашёл к нему во фронт, поднял фотоаппарат… Полити быстро снял кипу и засунул в карман.
- Not good! - сказал я. Джанкарло двинулся боком навстречу, протянул, неловко смеясь, руку … и промазал.
По всему центральному залу разбросаны листовки Радеков с воззванием… и компактные взрывные устройства с часовыми механизмами.
Перед входом в Национальную галерею стоит их палатка. Над ней растянут лозунг на красной ткани с замазанным нечитаемым текстом. "Голодовка без требований" - название их перформанса. Павел Микитенко будет жить и голодать в палатке шесть дней.
На третьи сутки голодовки, ночью кто-то сломал деревянную скульптуру у входа. Утром директор Галереи, Милан Книжак, вызвал полицию. Радеков допрашивали и обвиняли в диверсии, угрожали убрать палатку. В итоге всё решилось мирно.
Листовки, бомбы и голодовка вместе по смыслу противоречат друг другу. Голодающие забастовщики не могут совершать террористические акты. Радеки объяснили, что это два отдельных проекта.
Резюме
Очевидцы Венецианской и Пражской Биеннале сходятся в едином мнении, что эти два художественных форума никак не отличаются по уровню проектов, а лишь их количеством и масштабами работ, что доказывает печальную истину: актуальное искусство полностью зависит от вложенных в него средств. Другими словами, сила воздействия современного произведения искусства находится в прямой зависимости от его размеров.
Возникает желание закончить тем, чем мы начали. Эпидемия Биеннале гуляет по миру и может захватить Москву. Ходят настойчивые слухи, что это может произойти в 2004 году. Чем закончится борьба амбиций организаторов всевозможных Биеннале и местная борьба инициаторов устройства Биеннале в Москве? Интересно, какую форму и масштаб примет эта болезнь в России?
Для кого делаются такие огромные выставки-монстры? Явно, не для людей. Невозможно потребить 250 блюд за один присест. Значи, только для себя, для того, чтобы выяснить, кто лучше, что останется, кто … Искусство для искусства, для критиков и кураторов. А настоящее потребление состоится лет через пятьдесят от силы двух произведений из двухсот пятидесяти.