1913
В сентябре 1913 г. в Москве под маркой издательства "ЕУЫ" с иллюстрациями Малевича и Розановой вышла пятнадцатистраничная брошюра "Слово как таковое", написанная Хлебниковым и Крученых. Сборник состоит из приведенного ниже манифеста и стихов, подкреплящих теоретические положения русских футуристов. Несколько ранее, летом 1913 г. Крученых напечатал листовку "Декларация слова как такового", где сформулировал понятие "заумный язык".
СЛОВО КАК ТАКОВОЕ
О художественных произведениях
1. Чтоб писалось и смотрелось во мгновение ока! (пение, плеск, пляска,
разметывание неуклюжих построек, забвение, разучивание, В. Хлебников,
А. Крученых, Е. Гуро; в живописи В. Бурлюк и О. Розанова).
2. Чтоб писалось туго и читалось туго неудобнее смазных сапог или грузовика
в гостиной (множество узлов, связок и петель и заплат, занозистая поверхность,
сильно шероховатая. В поэзии Д Бурлюк, В. Маяковский, Н. Бурлюк и Б. Лившиц,
в живописи Бурлюк, К. Малевич).
У писателей до нас инструментовка была совсем иная, например:
По небу полуночи ангел летел
И тихую песню он пел...
Здесь окраску дает бескровное пе... пе... Как картины, писанные киселем и молоком, нас не удовлетворяют и стихи, построенные на
па-па-па
пи-пи-пи
ти-ти-ти
и т. п.
Здоровый человек такой пищей лишь расстроит желудок. Мы дали образец иного звука и словосочетания:
дыр, бул, щыл,
убещур
скум
вы со бу
р л эз
(Кстати, в этом пятистишии более русского национального, чем во всей
поэзии Пушкина).
Не безголосая, томная, сливочная тянучка поэзии (пасьанс... пастила..),
а грозное баячь:
Каждый молод, молод, молод,
В животе чертовский голод.
Так идите же за мной...
За моей спиной
Я бросаю гордый клич
Этот краткий спич!
Будем кушать камни, травы,
Сладость, горечь и отравы.
Будем лопать пустоту,
Глубину и высоту.
Птиц, зверей, чудовищ, рыб,
Ветер, глины, соль и зыбь.
(Д. Бурлюк)
До нас предъявлялись следующие требования языку: ясный, чистый, честный,
звучный, приятный (нежный) для слуха, выразительный (выпуклый, колоритный,
сочный).
Впадая в вечно игривый тон наших критиков, можно их мнения о языке продолжить,
и мы заметим. что все их требования (о, ужас!) больше приложимы к женщине
как таковой, чем к языку как таковому.
В самом деле: ясная, чистая (о, конечно!) честная. (гм!.. гм!..), звучная,
приятная, нежная (совершенно правильно!), наконец, сочная, колоритная
вы... (кто там? Входите!).
Правда, в последнее время женщину старались превратить в вечно женственное,
прекрасную даму, и таким образом юбка делалась мистической (это не должно
смущать непосвященных, - тем более!..). Мы же думаем, что язык должен
быть прежде всего языком, и если уж напоминать что-нибудь, то скорее всего
пилу или отравленную стрелу дикаря.
Из вышеизложенного видно, что до нас речетворцы слишком много разбирались
в человеческой "душе" (загадке духа, страстей и чувств), но плохо знали,
что душу создают баячи, а так как мы, баячи будетляне, больше думали о
слове, чем об затасканной предшественниками "Психее", то она умерла в
одиночестве, и теперь в нашей власти создать любую новую... Захотим ли?
Нет!..
Пусть уж лучше поживут словом как таковым, а не собой. Так разрешаются
(без цинизма) многие роковые вопросы отцов, коим и посвящаю следующее
стихотворение:
поскорее покончить
недостойный водевиль -
о, конечно
этим никого не удивишь.
жизнь глупая шутка и сказка
старые люди твердили...
нам не нужно указки
и мы не разбираемся в этой гнили...
Живописцы будетляне любят пользоваться частями тел, разрезами, а будетляне
речетворцы разрубленными словами, полусловами и их причудливыми хитрыми
сочетаниями (заумный язык). Этим достигается наибольшая выразительность
и этим именно отличается язык стремительной современности, уничтоживший
прежний застывший язык (см. подробнее об этом в моей статье "Новые пути
слова") (в книге "Трое"). Этот выразительный прием чужд и непонятен выцветшей
литературе до нас, а равно и напудренным эгопшютистам (см. "Мезонин поэзии").
Любят трудиться бездарности и ученики. (Трудолюбивый медведь Брюсов, пять
раз переписывавший и полировавший свои романы Толстой, Гоголь, Тургенев),
это же относится и к читателю.
Речетворцы должны бы писать на своих книгах:
прочитав, разорви!
1913
Библиография: "Литературные манифесты от символизма до наших дней", М., 2000.